RusEng
Коломна. Воскресение

«Поиски Света являют древний город Коломна как образ прикосновения Славы Божией, образ – исполненный благодати и духовной красоты».

Георгий Колосов.


В 2005 году мы с моим другом и коллегой Станиславом Чабуткиным стали жителями древнего подмосковного города Коломна. Жителями хоть и временными, но зато нас поселили в расположенном на берегу Москвы-реки в самом центре древнего коломенского кремля Свято-Троицком Ново-Голутвине монастыре. А это обстоятельство, согласитесь, существенно сгущает время, насыщает его событиями и новыми, небывалыми впечатлениями. Поражает и сама история Ново-Голутвиной обители. Особенно в двадцатом веке. Находившийся здесь издавна мужской Троицкий монастырь был закрыт богоборческой властью в 1920 году. В последовавшие 70 лет храмы и монастырские корпуса подверглись разграблению и осквернению. В 1989 году разрушенные остатки монастыря были переданы Русской Православной Церкви, и началось возрождение духовной жизни старой обители под управлением настоятельницы игуменьи Ксении (Зайцевой). В обновляющейся России это был первый общежительный женский монастырь Московской Епархии. К моменту нашего приезда под мудрым водительством игуменьи за исторически короткое время горстка насельниц превратила недавние руины в процветающий комплекс с многочисленными мастерскими и цветущими садами, школой и медицинским центром, радиостанцией и издательством, и многим, многим другим.

Всей культурной жизнью монастыря заведует неутомимая и талантливая мать Елена. Именно она в 2005 году сформулировала фотографический проект «У стен монастыря». Её идея заключалась в том, что монастырь приглашал в Коломну фотографов, способных создать творческие произведения, отражающие образ города и монастыря. В этом проекте – так Бог управил – мы с Чабуткиным оказались первыми.

И вот мы в Коломне. Город жил своей обычной бытовой жизнью, монастырь – таинственной для мирян своей, а мы, стремясь как можно лучше выполнить свою миссию, ходили по старой Коломне вдоль и поперек и без устали снимали окружающее пространство. Иной климат, непривычная взгляду петербуржца древнерусская архитектура, иной ритм и уклад жизни – все это ворожило, заставляло вновь и вновь запоминать/запечлевать увиденное. Время от времени мы обращались к игуменье Ксении с новыми и новыми, подчас экстремальными, просьбами, сами не веря в их выполнение. Например, нам захотелось встретить восход солнца над Коломной со звонницы монастыря. Или – фотографировать монастырь с вертолета. Или – посмотреть на жизнь пригородных монастырских подворий. И т.д. Матушка с поистине христианским смирением и удивительным организаторским талантом обеспечивала исполнение всех наших желаний. Было отснято множество пленок и сделано немало хороших, «крепких» сюжетов. Увы, спустя неделю глаз, что называется «замылился» – я перестал наслаждаться красотой архитектуры древних храмов, вкраплённые тут и там в городскую среду уродливые новоделы перестали раздражать, Москва-река с ее неухоженными берегами прекратила радовать своей первозданностью. Даже надоедливая стайка крикливых и хамоватых попрошаек, свившая себе гнездо у святых ворот монастыря, стала привычным атрибутом местной жизни.

В воскресенье днём мы должны были покинуть гостеприимную обитель; в душе зрела какая-то неудовлетворенность выполненной работой. Стало понятно – чтобы получить новый импульс, что-то должно было произойти. Рано утром я решил напоследок прогуляться по полюбившимся местам и попрощаться с городом. Привычно повесил на грудь фотоаппарат и шагнул из кельи на улицу. И произошло чудо! Коломну накрыл туман! Впрочем, сказать «туман» – ничего не сказать! И вряд ли я смогу найти слова – все мои чувства на снимках. И все же. Каждый петербуржец навидался туманов вдоволь, но промозглость и сырость Невских туманов мало кого радует. Не то – туман, рожденный Москвой-рекой и Окой! Его плотная белизна уютно укутывала белокаменные храмы, белые стволы берез, богомольцев, неспешно шествующих вдоль каре монастырских стен на глуховато звучащий откуда-то с небес призывный голос колокола в кремлёвские храмы. Туман стер, заретушировал приметы современности – я словно перенесся в Древнюю Русь, окунулся в ее пронизанную чистой радостью атмосферу воскресного дня. Некогда русский писатель Борис Зайцев встретился с подобным благодатным туманом в одном из русских скитов на Святой Горе Афон, и записал свои впечатления так: «Все слилось для меня в главное ощущение этого места: тишины, некой загадочности и белизны». Купаясь в тумане, я шел вслед за кланяющимися и крестящимися богомольцами и снимал, снимал…

Через два часа мне стало ясно – снял все, что хотел. Можно было возвращаться в Петербург, где оставалось лишь проявить плёнки и напечатать фотографии. Так родилась серия «Коломна. Воскресенье».

Александр Китаев. 2009